📅 Дата публикации: 2013-06-20
Приехал в город, думал дня на три – коронку на зуб поставить, фотки с выпускной вечеринки сына отредактировать, ну и другие дела накопились. Утром, значит, приехал, а вечером звонит папа: «Хочу сообщить тебе дважды пренеприятнейшую новость!» И важно так, пытаясь скрыть азарт и волнение, рассказывает мне, что в обеих наших ловушках у церкви сидят рои, и, по всей видимости, хорошие – под летками целые грозди пчел. Ну, — говорю, — сейчас приеду! Бросаю все дела, хватаю фотоаппарат, кричу сыновьям, что еду снимать сразу два роя и бегу за машиной.
Примчался. Мама уже делит: «Один рой – нам, второй – тебе». Папа готовит улей. А у меня давно приготовленный стоит на точке, с тех пор, как второй рой поймали.
Собрались, в нервном волнении дождались, когда почти закончится лет пчел, поехали…
Подхожу к липе. Вот тебе и на! Ловушка-то на метр ниже висит, криво как-то, мелкие ветки вокруг нее обломаны и уже листья подсохли. Крышки на ловушке и вовсе нет. Пчелы у летков в суматохе кружатся…
— Отец! – говорю, — ловушку кто-то трогал, не там она висит!
— А я не обратил тогда внимания, — отвечает, да и вижу плохо. Заметил только, что пчел у летков было много.
Лезу на липу. А чтоб вам руки отсохли! Ловушка разбита, без крышки, наспех прихвачена к ветке обрывками веревки. Горстка пчел сиротливо гудит внутри…
И эйфория улетучилась, и руки задрожали, и одни маты вырываются…Ну какой варвар мог такое сделать? В деревне, где все друг друга знают, за километр здороваются и улыбаются… Что это за люди такие!?
Снял ловушку. Вот, что от нее осталось:
Сот из рамки зачем-то вырезали, а затем прикрутили его на место проволокой и бросили внутрь.
Проволока пчеловодная, для рамок. Значит – какой-то пасечник орудовал. И когда успели-то? Вчера в полдень ловушка была на месте, я смотрел. Получается, после обеда прилетел рой, кто-то его выследил, или случайно увидел, а сегодня рано утром или ночью забрали, пока никто не заметил. Спешили, суетились, все вокруг помяли…
Ладно, пошли ко второй ловушке. Залез на церковь, смотрю, пчелы у летков ведут себя необычно – беспорядочно бегают по всей ловушке, отдельные поднимают вверх брюшко, почти вертикально, и жужжат крыльями. Признак, что у них нет матки.
— Не рой это, папа, — говорю. Скорее всего, оставшиеся пчелы из первой ловушки слетаются на запах «Апироя». Прислонил ухо к стенке – нет того мощного ровного гула, который дает рой. Так, отдельные пчелки дзыкают… Снял ловушку – легкая она, можно сказать, пустая. Так и есть, остатки пчел слетелись.
Смотрю – папа поник, потемнел, чернее тучи. Не курит он у меня, почти. А тут говорит: «Давай в магазин заедем, куплю пачку сигарет». Забрали мы разбитую ловушку, и вторую, с остатками пчел, купили сигарет и молча вернулись домой.
Куда девать пчел-сирот? Их там полторы рамки насобиралось. Выбрасывать жалко… Решили подселить в наиболее слабую семью. Я уже так объединял. Поставил сверху пустой корпус через тонкую бумагу, наделал в бумаге проколов. Пчел из ловушки струсили на две рамки, накрыли на ночь.
Утром бумага была прогрызена, и пчел с двух рамок я стряхнул в основную семью. Сирот приняли тихо и спокойно…
Вот такие получились у нас «два роя». Разбитая ловушка ремонту не подлежит. Мы сняли третью, что была в саду и вновь повесили одну над церковью, а вторую тоже рядом, у цветущих лип, но спрятали от посторонних глаз.
Обидно, конечно, что есть у нас такие односельчане, но мы не унываем. Что унывать, кругом красота…
А кто сделал нам такую пакость, рано или поздно узнаем – люди сами же и расскажут. В деревне ничего не утаишь…